— А вы?

Но он обманывался, если ожидал, что выбил почву у нее из-под ног. Она подняла голову и с легкой иронией лишний раз выдержала его взгляд.

— Думаю, мы поступим лучше, если позовем вашего зятя, — проворчал Мегрэ. — Или, скорее… Подождите… Будьте любезны пройти в приемную, пока я его здесь приму…

— Что вы хотите ему сказать?

Она поднялась с кресла: теперь она сердилась и зубами рвала платочек на мелкие кусочки.

— Войдите! — крикнул Мегрэ, приоткрывая дверь. — А мадемуазель подождет…

И он заставил ее выйти, прежде чем вошел Вуавен, потом указал тому на кресло, с которого только что поднялась девушка.

— Стакан пива?

Вуавен лишь покачал головой.

— Есть не хотите? Прошу простить, что заставил вас ждать… Ваша невестка столько всего мне рассказала… А в самом деле, что вы теперь собираетесь делать?

Агент с трудом поднял голову, посмотрел на комиссара с изумлением, потом с недоверием, словно для него было совершенно очевидно, что его отсюда не выпустят…

— Один вопрос, Вуавен… Из-за вашей жены Николь ведь не могла разговаривать с вами, когда хотела, так я подозреваю, что она вам писала.

Он покачал головой, стараясь уловить, какая тут связь.

— Нет…

— Почему? Ведь когда так влюблены, как она, как вы…

— Это было невозможно… Жена нашла бы письма…

Она целыми днями перерывала все в квартире, копалась в моей одежде и даже в обуви…

Мегрэ вздохнул. Он дорого бы дал, чтобы увидеть любовь Николь, обращенную на кого-нибудь другого, не важно кого, но не на этого посредственного человека, посредственного во всем, даже в своем отчаянии.

— Вы могли бы найти какой-нибудь тайник…

— Я говорю вам, что Луиза нашла бы…

Комиссар, казалось, перестал об этом думать.

— Тем хуже… Кстати… я хотел вас спросить о другом…